Фотограф Антон Перич сумел запечатлеть ту жизнь, которая протекала в баре Max’s Kansas City. Его снимки помнят, как Дебби Гарри работала официанткой, а Уильям С. Берроуз, Роберт Мэпплторп и Энди Уорхол были завсегдатаями культового заведения.

»В течение десятилетия Max’s Kansas City руководил жизнью города, став главным местом, где любой может поесть, выпить и просто здорово оторваться.

Микки Раскин открыл ночной клуб в 1965 году и достаточно быстро затащил в него таких людей, как Аллен Гинсберг, Уильям С. Берроуз и Роберт Раушенберг. Это быстро стало обыденностью.

Но когда в задней комнате бара обосновался Энди Уорхол и его окружение, все в городе поняли — «Макс» — то место, которое должен посетить каждый.

Вскоре в баре можно было встретить Дэвида Боуи, Игги Попа и Лу Рида, которые стали завсегдатаями вместе с последними суперзвездами Уорхола, такими как Кэнди Дарлинг, Джеки Кертис и Холли Вудлон.

В 70-х годах в стенах «Макса» появился хорватский эмигрант Антон Перич, который прибыл в Нью-Йорк из Парижа, где был участником движения “Леттризм” и авангардным режиссером, во время парижского мая 68 года

Познакомившись в посудмойщиками в “Максе”, он узнал, что это — лучшая работа в Нью-Йорке. Позднее он присоединился к персоналу, который состоял из официанта Карлоса Фальчи, мененджера Эрика Эмерсона и официантки Дебби Гарри, которая старательно избегала Перича.

По его воспоминаниям, лучшим временем для работы была ночь, когда и знаменитости и бродяги могли прийти в «Макса» и просто расслабиться, не обращая внимания на других посетителей.

Никто не противился тому, что Перич периодически доставал свою камеру, чтобы сделать несколько фотографий.

Это отразилось на снимках: посетители были счастливы вне зависимости от того, направлен на них фотоаппарат или нет.

Вскоре Перич отправил свои снимки в  Interview Энди Уорхола, после чего запустил NIGHT в 1978 году с его собственными снимками.


Знаменитости и бродяги могли прийти в «Макса» и просто расслабиться, не обращая внимания на других посетителей


Ниже Перич расскажет о тех годах, которые он, по собственным воспоминаниям, словно провел между небом и землей.


«Для меня это было как сидеть в Чистилище, ожидая возможности отправиться в Рай» — Антон Перич


Расскажите о Канзас-Сити Макса: какая атмосфера была у этого заведения?

Макс — одно из самых дружелюбных заведений Нью-Йорка. Как ты оказывался внутри, ты мог спокойно подойти к любому из посетителей и заговорить с ним. Неважно, были это Кэнди Дарлинг, Холли Вудлоун или Джеки Кертис. Это были замечательные трансгендерные актрисы, замечательно чувствовали себя в своей новой коже.

Конечно, всё самое интересное происходило в «задней комнате». Там собирались настоящие панк-таланты, происходили различные драмы. Гламурные рокеры New York Dolls красили там губы, после чего разделялись и расходились каждый за свой стол. Это выглядело так, будто они внезапно размножались.

Они постоянно носили на себе такие костюмы, в которых были все цвета радуги. Это было очень калейдоскопически и гипнотизирующе.

В других частях зала сидели их противоположности: облаченные в глубочайшие оттенки черного Патти Смит, Ленни Кай и Ричард Сол.

То, что происходило в баре я бы назвал перекрестным опылением: я видел, как Чемберлен разговаривает с Грегори Корсо. Тайгер Морзе с Тейлором Мидом. Лу рид болтает с Майклом Поллардом. Чарльз Джеймс с Рэем Джонсоном. Джон Уотерс с The Cockettes. Дэвид Йохансен с Дэвидом Боуи. Если перечислять всех, то это займет несколько часов.

В «Максе» было три эпицентра: «Бар», «Задняя комната» и «Наверху».

В каждой зоне можно было найти действительно уникальное искусство. Посетителям «Макса» не нужно было ездить в MoMA (Нью-Йоркский музей современного искусства),  чтобы увидеть современное американское искусство.

Микки был главным хранителем того времени. В баре была висячая скульптура Леса Майерса. Окно было сделано Майклом Хезером. Длинная стена была украшена работами Дональда Джадда. У прохода стоял разбитый автомобиль Джона Чемберлена, от которого у всех официантов постоянно были синяки.

В «Задней комнате» находился легендарный кроваво-неоновый крест Дэна Флавина. «Наверху» были некоторые работы Уорхола. Моя фотография висела рядом с входом в бар. Я был в восторге от такой компании. Это настоящие жемчужины и секреты «Макса».


Всё самое интересное происходило в «задней комнате».


Что еще происходило в легендарной задней комнате?

«Задняя комната» была настоящим святилищем, омытым кроваво-розовым светом от скульптуры Флавина.  А в этом чистилище собирались мученики: Тейлор Мид, Андреа Фельдман, Жерар Маланга, Киринда Фокс, Холли Вудлаун, Рене Рикар. Рэй Джонсон, Джон Вакарро, Лу Рид, все Dolls все сотрудники фабрики Уорхола, но не сам Энди.

Уорхола я не застал, он был там до моего времени, то есть в конце 60-х. Он перестал появляться в “Максе” с начала 70-х годов, после того, как радикальная феминистка Валери Соланас пустила ему три пули в живот. Пролилась настоящая кровь, как это и предсказывала скульптура.

Я помню, как Андреа Фелдман запрыгнул на стол «задней комнаты» и принялся танцевать на разбитых очках. За ним прыгнул Эрик Эмерсон и стал выделывать то же самое, ну а за ним и Тейлор, и Джейсон Холлидей.

Я видел, как они танцевали на столах. Это, наверное, лучшее зрелище в городе. Андреа кричала, как сумасшедшая. Было так много дыма, словно между нами появилось большое белое облако.

Всё это напоминало мне Чистилище, в котором я ожидал своего шанса подняться на Небеса. Там можно было часами размышлять о себе, не двигаясь ни на дюйм. Можно было ожидать какого-то волшебства, которое долго добиралось до своего удаленного пункта назначения — вас.


Уорхола я не застал, он был там до моего времени, то есть в конце 60-х


Как официант, у вас была выгодная точка зрения, которой не было у других.  Как бы вы описали перспективу, доступную вам?

Я был словно встроен в бар. Но перспектива менялась тогда, когда между вами и вашим собеседником почти не оставалось дневного света. Но этого расстояния было достаточно для моей камеры.

Когда физическое пространство перестает иметь какое-либо значение, у вас появляться собственная перспектива — это словно божественная платформа для творчества. Изображение вдруг становится живописным и всеохватывающим, как голограмма.

Что заставило вас начать снимать во время смены?

Будущее. Чистое желание поделиться тем, что я видел. У всех нас есть лишь один шанс сделать что-то. Второго нет. Мне казалось, что вокруг меня происходит нечто великолепное, что я обладаю некой привилегией запечатлеть происходящее вокруг меня.


Каждый человек, которого я фотографировал, запал мне в душу. Герои моих снимков прошли путь от моей камеры к моему сердцу.


оригинал публикации: тут